Грязный сладкий медовый месяц: трахнул свою сочную мамочку когда она надела прозрачное белье для нашего первого анала

Она знала, на что идёт, влезая в это изумрудное платье. Ткань, облегающая каждую линию роскошного тела, была молчаливым приглашением. Его взгляд уже ел ее заживо, раздевая грубее, чем это сделали бы руки. Она видела, как пульсирует жилка на его шее, когда он провожает взглядом разрез, оголяющий бедро. В комнате запахло желанием — терпким и тяжелым. — Ты специально его выбрала, да? Чтобы я забыл, куда мы шли? — его голос, низкий и хриплый, режет тишину. Она лишь кусает губу, и это становится спусковым крючком. Не тратя время на слова, он одним рывком прижимает её к стене, край платья задирается выше талии, а зеленая ткань предательски сползает с одного плеча. Его ладонь накрывает её грудь, сжимая до полуболи, заставляя её выгнуться, а из горла вырваться сдавленный стон. — Забудь про вечеринку, — шепчет он, почти касаясь губами её уха. — Сегодня у нас другая программа. Когда молния платья с жадным треском ползет вниз, а его рот накрывает жаждущий сосок, она понимает: он будет брать её жестко. Сначала между сисек, смазывая их слюной и скользя стволом во влажной ложбинке, пока она постанывает в такт его движениям. А потом войдёт в неё на всю глубину, заставляя позвоночник гореть от трения мокрой плоти. В камине потрескивает огонь, но жарче — внутри неё, когда он прибивает её к дивану, не давая дышать, и шепчет, как сладко её трахать в этом шикарном платье, которое так и останется мятой на полу до утра.