Сочная мачеха в отчаянии после провала трахается с пасынком — жаркий анал и минlet сводят его с ума
Она стояла в дверях ванной, еще влажная после душа, с капельками воды, стекающими по упругой груди к животу. Только что тщательно вымыла свою тугую, бритую киску, предвкушая, как он войдет в нее по самые яйца — глубоко, жестко, до хрипа. Но звонок всё испортил: дружок слился, оставив ее с мокрой киской и гудящим от желания телом. Но эта роскошная милфа не из тех, кто плачет в подушку. Она перехватила взгляд пасынка — мальчик смотрел на ее соски, и его штаны уже натянулись так, что джинсовая ткань едва не трещала. Улыбнувшись, она провела пальцем по своим губам, медленно опускаясь на колени прямо перед ним. Не говоря ни слова, расстегнула ширинку — и его член выскочил наружу, упругий, горячий, с блестящей головкой, уже готовой к бою. — Мам, ты чего?.. — выдохнул он, но она уже взяла его в рот, глубоко, до самого горла, чувствуя, как он дергается у нее на языке. Слюна потекла по подбородку, а она лишь сильнее сжала губы, делая круговое движение языком вокруг венчика. Потом резко встала, развернулась спиной, прогнулась в пояснице и, раздвинув ягодицы пальцами, прошептала: — Вставляй, пока я не передумала. Трахни меня так, чтобы я забыла его имя. Он вошел в нее одним толчком — глубоко, на всю длину, до упора. Она застонала, вцепившись в край дивана, чувствуя, как его яйца шлепают по ее влажной киске. Каждый удар — это хлюпанье сока, сбившееся дыхание и мокрые шлепки тел. Он наклонился к ее уху, жарко дыша и кусая мочку: — Чья ты теперь сучка? Скажи! — и она, задыхаясь, выкрикнула: — Твоя! Трахай меня, твою мать, глубже! Еще! — пока оргазм не накрыл ее волной, разливаясь горячей дрожью по всему телу.
