Снял вылитую столичную шалаву, пока дрыхла — утренний жесткий анал с финалом в попку
Она вползла в его квартиру, как сбитая с толку кошка — мокрая от ночного дождя, пахнущая дешевым шампанским и чужими духами. Упала лицом в подушку, не снимая джинсов, даже не закрыв дверь в ванную. А он остался стоять в проеме, чувствуя, как в паху наливается жаром — её задница, обтянутая тугой джинсой, вздымалась и опадала, как живой, зовущий плод. Утром он разбудил её не словами — а пальцами, скользнувшими под резинку трусов. Она мычала спросонья, пока он стаскивал с неё джинсы, оголяя круглые, как спелые персики, ягодицы. — Ты что, с ума сошел? — выдохнула она, но бедра уже сами приподнялись навстречу, раздвигаясь. Он вошёл в неё сзади, грубо, без прелюдий, и она застонала так, что соседи за стеной всё поняли. Её мокрая киска сжалась вокруг его члена, как горячий, влажный кулак. — Давай глубже, — прошептала она, и он зарылся лицом в её волосы, вдыхая запах похмелья и пота. А когда он начал трахать её в манду, медленно, но с нарастающей яростью, она вдруг выгнулась и попросила: — Войди в задницу. Кончи туда. Слышишь? В жопу кончи. Он перевернул её набок, раздвинул ягодицы, и вошёл в тугой, узкий анус. Она закричала — не от боли, а от того, как это заполнило её всю. Через минуту он излился в неё, пульсируя, чувствуя, как её мышцы сжимаются вокруг его головки. Повезло парню? Чёрт, да он просто сорвал джекпот.
