Горячая рыжая милфа умоляет мужа глубже трахнуть в волосатую киску, пока она опаздывает на ночную смену
Она влетает на кухню, цокая каблуками — белые чулки блестят в полумраке, форма медсестры натянута на сосках, и эти глазищи горят голодным блеском. Схватив банан, она не откусывает, а смотрит на него, потом на меня — и улыбка становится хищной, влажной. «Перекушу по-другому», — шепчет она, падая на колени, и через секунду мой член уже по самые яйца у неё в горле. Она сосет жадно, захлебываясь, пальцы путаются в моих волосах, низ живота вибрирует от её хриплых «м-м-м». Каждый вдох — спазм, каждая секунда — горячая влажная пытка. А когда я ставлю её раком на столешницу, раздвигаю эти упругие ягодицы и вхожу в её волосатую, сочную письку, она стонет так, будто её режут — от наслаждения. Влагалище сжимает мой ствол, член скользит в смазке, а её крики «трахай, трахай меня» смешиваются с запахом кофе и секса. На ночную смену она не попадёт — я сделаю так, чтобы эти бёдра разъезжались до утра, чтобы каждое движение оставляло след на её коже, а внутри пульсировало только одно слово — «ещё».
