Худая крошка с идеальным телом отрывается на жестком анале и глубоком минете до слез

Она входит в комнату — худощавая, но как же чертовски сложена. Тонкая талия, крутые бёдра и грудь, что так и просится в ладони. Брюнетка смотрит на него с лёгкой усмешкой, будто знает, что сейчас сделает с ним всё, что захочет. Он даже не успевает моргнуть — её пальцы уже скользят по его ремню, расстёгивая джинсы с той уверенностью, от которой у мужиков подкашиваются колени. — Ну что, зайчик, — шепчет она, наклоняясь прямо к уху, — покажи, на что ты способен, или мне самой всё сделать? — её голос дрожит от предвкушения, а пальцы уже сжимают его член, дразня у самой головки. Она опускается на колени, и этот звук — шорох ткани о паркет — смешивается с его прерывистым дыханием. Её губы обхватывают его так жадно, как будто она голодала неделю. Язык скользит по всей длине, пока она не берёт на всю глубину, заставляя его выгнуться дугой. А потом она встаёт, разворачивается и упирается ладонями в стену — бёдра на уровне его паха, мокрая киска уже ждёт, когда он войдёт в неё без предупреждения. Он врывается в неё сзади, резко и до упора. Она стонет, вжимаясь лицом в холодную стену — её слюна оставляет влажный след на обоях. Каждый толчок — как выстрел: его ладони сжимают её ягодицы, разводя их шире, чтобы видеть, как член входит в неё снова и снова, блестя от смазки. Она скулит, кусая губы, и хрипло шепчет между стонами: «Да, ещё… не смей останавливаться, трахай меня так, как будто это последний раз». Спустя минуту он переворачивает её на спину, задирает ноги себе на плечи и входит в неё лицом к лицу. Теперь он видит всё: как её соски твердеют от каждого толчка, как она закатывает глаза от удовольствия, как её пальцы впиваются в его спину, оставляя красные полосы. Он наклоняется, почти касаясь губами её губ, и рычит: «Ты моя маленькая шлюха, слышишь? Вся моя». Она только кивает, кусая его нижнюю губу, и кончает с криком, сжимая его член изнутри так сильно, что он взрывается следом, заливая её горячей спермой до самого нутра. Они лежат, тяжело дыша, в луже пота и страсти. Она улыбается — та самая дерзкая улыбка, которая свела его с ума, — и шепчет: «Ну что, проститутки теперь не нужны?»