Горячая учительница милфа развращает дрожащего девственника ПТУшника в жарком анале

Она входит в класс — каблуки отбивают чечётку на линолеуме, юбка в обтяжку, чуть выше колена, блузка натянута на груди так, что пуговицы вот-вот взвоют от натуги. Этот мальчишка, весь в своих заумных книжках и недосыпе, даже не сразу понимает, что с ним происходит. А она видит всё: как дёргается кадык, как он сглатывает, как его взгляд прикипает к её декольте и уже не может оторваться. Улыбнувшись краешком губ — ох, сучка знает, что творит — она подходит ближе, наклоняется, шепчет прямо в ухо, почти касаясь губами: «Что, ученичок, хочешь получить пятёрку по самому интересному предмету?» У него уже стоит так, что ширинка трещит по швам, он пытается что-то промычать, но она уже берёт его за руку и ведёт к своему столу. Запах её духов, смешанный с запахом разгорячённой кожи, бьёт в голову. Он проваливается в этот запах, как в омут. Она расстёгивает блузку, и эти груди — тяжёлые, налитые, с твёрдыми сосками, которые так и просят, чтобы их сжали — вываливаются наружу. «Трогай, — командует она хрипло, — не бойся. Я научу тебя всему, что ты так старательно искал в книжках». Он мнёт их, неуклюже, жадно, а она стонет, запрокидывая голову, и эти стоны — низкие, гортанные — будто током бьют ему прямо в пах. Она садится на край стола, раздвигает ноги, и он видит кружево трусиков, уже влажное, тёмное от желания. «На колени, — приказ звучит как пощёчина, сладкая и властная. — Покажи, как ты умеешь вылизывать. Я хочу чувствовать твой язык каждой клеточкой». Он падает на колени, дрожа, и впивается ртом в её промежность, втягивает в себя этот вкус — солёный, терпкий, женский. Она вцепляется пальцами в его волосы, дёргает, направляя: «Да, вот так, глубже, не останавливайся, возьми меня всю», — и её бёдра начинают ходить ходуном, насаживаясь на его рот. А потом, когда она уже мокрая и текучая, когда её клитор набух и пульсирует под его языком, она стаскивает его джинсы, и его член — тугой, горячий, с влажной головкой — упирается ей во влагалище. Она берёт его сама, направляет, и он входит в неё одним рывком — до самого упора, до крика. Стол скрипит, бумаги летят на пол, она обхватывает его ногами и вколачивает в себя, кусая губу: «Вот так,