Жадная сожительница раздвигает ноги на кухне: жесткий анал и глубокий минет в самом грязном месте
Целая неделя воздержания — это слишком даже для такой терпеливой сучки, как она. Хватит делать вид, что работа важнее её голой киски под этим дурацким халатиком. Она врывается на кухню в ноль тридцать ночи, раздвигает полы шёлка и заявляет, что там, внизу, абсолютная пустота и дикая влажность. Твой взгляд упирается прямо в её гладкую, уже блестящую щёлку — ни намёка на бельё, только набухшая плоть, которая ждала этого момента семь долгих дней. Ты сдаёшься. Хватаешь её за талию и заваливаешь грудью на холодную столешницу. Она вскрикивает, когда твои пальцы сжимают её ягодицы, разводя их в стороны, открывая мокрую, готовую к жёсткой выебочке дырочку. Первый толчок входит на всю длину до упора, выбивая из неё сдавленный стон. Звук мокрого траха смешивается с шипением чайника. Ты долбишь её жёстко и глубоко, пока её соски трутся о холодный камень, а изо рта летят проклятия вперемешку с мольбами не останавливаться. Затем ты подхватываешь её за талию и усаживаешь прямо на край раковины. Ноги широко разведены, она сама насаживается на твой ствол, хватаясь за твои плечи. Ты трахаешь её в этом скользком, тесном ритме, чувствуя, как её стены пульсируют, сжимаясь вокруг тебя с каждой секундой. А потом ты просто выходишь, делаешь шаг вперёд и разряжаешься прямо ей в открытый рот. Она послушно глотает, вытирая подбородок тыльной стороной ладони, пока ты уже снова направляешь её вниз, заставляя встать на четвереньки на полу, чтобы войти в неё снова — языком, членом, всем, что осталось. Финальная сцена — ты сидишь на стуле, она оседлала тебя лицом к лицу, двигаясь медленно и глубоко, пока твоя сперма не взрывается внутри неё, а она сжимает бёдра и выгибается, выкрикивая твоё имя в мокром финале. В восемнадцать пятьдесят восемь ты уже кончаешь ей в рот, заставляя проглотить всё до последней капли. Полная разрядка и громкий, влажный поцелуй в благодарность.
