Мою мачеху разрывает страстный анал после того, как она отказалась от силикона ради моего дикого траха

Она запрокидывает голову, и каждая складочка на шее дрожит от напряжения, когда его пальцы впиваются в её поясницу. Куматоз изгибается так, будто её тело — струна, натянутая до предела. Первая волна дрожи проходит по её бедрам, когда он входит — медленно, до упора, заставляя её выдохнуть сквозь стиснутые зубы. Она кусает губу, и этот звук — влажный, с придыханием — смешивается с хлюпаньем влагалища, которое уже текуче, горячо и готово принять его целиком. Грудь колышется в такт толчкам — тяжёлая, настоящая, без единой капли силикона. Она сама берёт его руку и прижимает к соску, который твёрдый, как камешек. «Чувствуешь? — шепчет она хрипло, почти задыхаясь. — Это не пластик, это я. Вся твоя». Её бёдра вздрагивают, когда он ускоряется, и Куматоз стонет уже громче, царапая простыню. Ей нравится, когда её трахают так, будто хотят сломать — сильно, глубоко, до искр в глазах. Каждый толчок отдаётся в её позвоночнике, и она подаётся навстречу, сжимая его внутри себя так, что он рычит ей в ухо. Она смеётся сквозь стон — дерзко, победоносно. Потому что знает: этот оргазм будет не последним.