Грешная бабуля умоляла молодого парня внучки трахнуть её в анал как в дикую последнюю ночь
Она думала, что жизнь кончилась, что остался только пенсионный квиток и запах нафталина, но в этот вечер судьба решила пошалить. Молодой парень, залетевший в дом за забытой флешкой, замер на пороге её спальни — и залип на том, как она, забыв закрыть дверь, натягивала на себя тонкое кружево. Чёрные чулки, подтяжки, шёлк на коже — не для него, нет, но он смотрел, как бабуля с соблазнительной медлительностью поправляет резинку на бедре, и у него встал мгновенно, до боли. Она почувствовала взгляд, обернулась — и в её глазах мелькнуло что-то голодное, древнее, бабье. «Ну что, молокосос, — хрипло усмехнулась она, — хочешь попробовать настоящую женщину? Или так и будешь стоять, облизывая меня взглядом?» Он не успел ответить, а она уже опускалась на колени, стаскивая с его джинсов молнию, и втягивала в рот его напряжённый ствол — глубоко, жадно, до корня, смакуя каждую секунду. Её губы, старые, но невероятно умелые, сжимались вокруг него, язык вырисовывал узоры, а рука надрачивала мошонку, заставляя его стонать в голос. Она не торопилась — она брала своё, чувствуя, как слюна течёт по подбородку, как его пальцы впиваются ей в волосы, как он дрожит и просит: «Ещё… не останавливайся, блядь…» А потом она развернулась, упёрлась ладонями в край кровати и подставила ему зад — мокрый, готовый, ждущий. Он вошёл в неё без предупреждения, с хриплым рыком, и она закричала, впуская его в себя, чувствуя, как молодой член раздвигает её старые стены, как каждая клетка тела просыпается от его жёстких, глубоких толчков. Звуки шлепков, её хриплые «да, трахай эту старую шкуру, давай, кончи в меня, сука!», его тяжёлое дыхание — она сжималась вокруг него, как тисками, высасывая из него каждую каплю спермы, пока он не взорвался внутри неё, рухнув на её спину мокрым, обессиленным телом. А утром он смотрел в зеркало и не узнавал себя — в его глазах всё ещё горел тот огонь, который она зажгла в нём своим грязным, зрелым, идеальным ртом.
