Мачеха жестко наказала пасынка за нюханье трусиков: грязный анал и унижение на всю катушку

Он ворвался в её комнату, как будто охотился за запретным плодом, — и нашёл. Чёрные кружевные трусики, ещё тёплые от её тела, выскользнули из-под подушки, когда он дёрнул простыню. Запах ударил в голову — сладкий, влажный, женский, с ноткой пота и терпких духов. Парень прижал их к лицу, вдыхая глубже, почти задыхаясь, чувствуя, как член наливается тяжестью. Он уже представлял, как она стояла в них, как они впивались в её упругую задницу, оставляя влажные следы... — Ах ты, маленький извращенец! — её голос разрезал тишину, но в нём не было злости — лишь жгучее любопытство. Она стояла в дверях, скрестив руки на груди, и её грудь, тугая, зрелая, вздымалась под тканью халата, соски проступали острыми горошинами. — Нравится нюхать мамочкины трусики? Он не успел ответить — она уже подошла вплотную, вырвала бельё из его рук и шлёпнула им по его щеке, ухмыляясь. — Раз ты такой голодный, придётся накормить тебя другим способом. Халат скользнул с её плеч, обнажая полные бёдра, мягкий живот и груди, которые требовали, чтобы их сжали до синяков. Она толкнула его на кровать, села сверху, и он почувствовал, как её влажная киска касается его живота через джинсы. Мокрый след на ткани — и её смех: — Ну что, наказание начинается. Он рванул её за бёдра, впиваясь пальцами в упругую плоть, и она застонала, запрокинув голову. Когда член вошёл в неё, влажно, глубоко, до самого упора, комната наполнилась её хриплым вздохом и хлюпающими звуками. Она скакала на нём, как дикая кобыла, сжимая его яйца, пока он кусал её соски, вырывая из неё крики: — Да, трахай свою мамочку, пока отец не вернулся!