Пышногрудая милфа застукала парня за обедом и жестко оседлала его член до криков

Он весь зарос, да. Щетина, волосы на груди, на руках — дикий, небритый зверь. Но это не недостаток. Это его главный козырь. Потому что когда такой самец нависает над тобой, когда его жесткая щетина царапает твою нежную шею — ты понимаешь, что деньги здесь вообще ни при чем. Просто у него отбоя от баб нет, потому что он пахнет силой. Она — грудастая, с тяжелыми, налитыми соками сиськами — уже не ждет. Ей плевать на обед. Она сползает под стол, расстегивает его ширинку ртом, зубами стягивает джинсы. Чувствует, как он напрягается под ее языком. Пальцы скользят по его члену — твердому, горячему, пульсирующему. Она берет его в рот, жадно, глубоко, до спазма в горле. Парень выдыхает, хватает ее за волосы и насаживает на себя. Мокрые звуки, хлюпанье, его хриплый рык и ее влажные стоны, в которых слышно: «Да, трахай меня, не отпускай». Он поднимает ее, задирает юбку до пояса, пальцами раздвигает мокрые набухшие губы — она уже течет, готова насквозь. Грузно входит в нее одним толчком, и ее ноги подкашиваются. Она вскрикивает, впивается ногтями ему в спину, чувствуя, как он заполняет ее целиком, до предела. Каждый толчок — грубый, глубокий, безжалостный. Ее сиськи прыгают в такт, он сжимает их ртом, кусает соски, оставляя влажные дорожки. Она кусает губу, чтобы не заорать на весь дом, но из горла вырывается только хриплый скулеж. Он берет ее жестко, жадно, как последнюю, дроча член в ее влажной киске, пока она не начинает кончать на его стволе, сжимаясь вокруг него, дрожа и выгибаясь. Он кончает следом, рывком, глубоко внутрь, прижимая ее к столу и тихо матерясь сквозь зубы.