Жадная мачеха будит пасынка утренним минетом и жестким аналом до слез
Утренний свет лениво скользит по её бёдрам, пока она, закусив влажную губу, уже впивается в твой рот голодным, влажным поцелуем. Вкус её дыхания смешивается с твоим, а ладонь уже скользит вниз, сжимая твой член через ткань. Блядь, как она хочет — видно по тому, как дрожит её рука, нащупывая головку. Она медленно опускается, и ты чувствуешь, как её горячие губы смыкаются вокруг тебя, язык играет с уздечкой, а из горла вырывается приглушённый, мокрый стон. Она знает, как дразнить: то ускоряется, почти задыхаясь, то замирает, обводя головку языком, пока ты не начинаешь сжимать простыни. А когда она, наконец, отпускает тебя мокрым, звонким чмоком, то направляет головку к себе между ног. Скользит по влажным складкам, раздвигая их, пока не находит ту самую, узкую дырочку. Ты чувствуешь, как её жар обволакивает тебя медленно, дюйм за дюймом, пока она, закатив глаза, не выдыхает: «Да… трахни меня… глубже». Толчок — и она вскрикивает, сжимаясь вокруг тебя. Каждый новый удар — влажный, хлюпающий звук, её пальцы впиваются в твои плечи, а на лице — смесь боли и чистого кайфа. Она шепчет, почти задыхаясь: «Сильнее… я чувствую тебя, каждую жилку… блядь, не останавливайся». Ты вбиваешься в неё всё глубже, пока она не выгибается дугой, кончая с криком, и ты чувствуешь, как её бёдра дрожат, сжимая тебя в последнем, мокром спазме.
