Падчерица показала тугие сиськи отчиму — и он засадил ей по самые яйца в грязный анал
Она даже не стала притворяться спящей, когда он вошёл. В полумраке комнаты блеснули её глаза — голодные, влажные, обещающие всё, что запрещено. Он хотел уйти, но её пальцы уже скользнули по его ремню, а шёпот разрезал тишину: «Не смей трусить, папа. Я хочу твой член так, что кика горит». И он сдался. Она опустилась на колени, губы жадно втянули головку, языком дразня уздечку, пока слюна стекала по подбородку. Сосала глубоко, с гортанным хлюпаньем, до спазмов в горле, глотая его стоны. А потом встала, раздвинула ноги и насадилась мокрой, тугой киской на стояк, до упора, до хруста. Влажная плоть зажала его, как в тиски, и каждый толчок разрывал тишину шлепками бедер и её всхлипами: «Да, трахай меня, трахай свою девочку». Он вбивался грубо, зло, сжимая её задницу, пока она не кончила, содрогаясь на его члене, а следом залила спермой её дрожащее нутро. Это был не просто секс — это было признание в самой грязной, сладкой любви.
