Падчерица напилась до отключки, а папаша уже точит свой грязный член для анала
Белоснежка отключилась после обеда, раскинувшись на кровати как спелый персик. Я вхожу тихо, как хищник. Грудь под тонкой тканью вздымается — дышит глубоко, пьяная в хлам. Расстегиваю ширинку, член уже налился, пульсирует от предвкушения. Она даже не шевелится, когда я наклоняюсь. Провожу головкой по ее мягким, приоткрытым губам — они сами впускают меня, влажные, послушные. Издаю глухой стон, когда чувствую этот горячий ротик. Она что-то мычит во сне, но я уже трахаю ее лицо, заставляя глубже принять. Потом разворачиваю — попка торчит аппетитно, кружево трусиков впилось в упругую плоть. Срываю их рывком, вхожу резко, с грязным хлюпаньем. Она выгибается, но я держу за бедра, вбиваясь жестко. Слышно только мое тяжелое дыхание и шлепки влажной кожи. Сначала раком, потом на боку, задирая ее ногу — член входит до упора, я чувствую, как ее стенки сжимают меня. Дома никого, жена уехала. Я кончаю глубоко внутри, с рыком уткнувшись в ее шею. Она даже не проснулась. Идеально.
