Знойная мачеха вылизывает мой член после чая, пока папа не видит — жаркий инцест и глубокий минет
Она шла по улице, опустив глаза, натянув капюшон на мокрые от слез ресницы. Вся такая потерянная, сладкая, истекающая горькой обидой на бывшего. И тут он — хищник с прищуром, который видит жертву за километр. «Эй, красотка, не грусти, пойдем ко мне, согрею». И она клюнула. Повелась на его наглую ухмылку, потому что внутри уже все горело желанием забыться. В прихожей он не стал тратить время на чай. Прижал ее к стене, впился поцелуем — соленым от ее слез и жадным, как первый глоток воды. Его ладонь скользнула под юбку, грубо сжал ягодицу, прошептал на ухо: «Сейчас я выбью из тебя всю эту херню, поняла?» Она только всхлипнула в ответ, когда его пальцы нырнули в ее трусики, нащупали влажную, горячую плоть. Мокрая, готовая. Хорошая девочка. Он развернул ее, заставил прогнуться, упираясь лбом в холодную стену. Звук расстегиваемой молнии резанул тишину. И вот он — ствол, твердый до звона, пульсирующий от предвкушения. Провел головкой по ее скользким от возбуждения губкам, дразня, заставляя ее выгибаться и скулить. «Ну чего ты ждешь, малыш? Возьми меня. Покажи, как ты скучала по настоящему члену». Она закусила губу, когда он вошел — резко, глубоко, до упора. Стон сорвался с ее губ, смешавшись с его рыком. Он трахал ее жестко, ритмично, вколачивая каждый дюйм в ее податливое, благодарное тело. Звуки шлепков, влажное чавканье и ее прерывистое дыхание заполнили комнату. Он сжимал ее бедра до синяков, наклоняясь, чтобы куснуть за шею: «Нравится, когда тебя имеют, как последнюю шлюху? Нравится забывать о нем вот так?» Она только мычала в ответ, сжимаясь вокруг него в оргазмических спазмах. Он кончил следом, глубоко внутри, зарываясь лицом в ее волосы и выдыхая матом. Ну вот, красотка снова улыбается. И как минимум час не вспомнит о своем бывшем.
