Знойная мачеха просит пасынка: трахни меня глубже, пока сводная сестра в душе

Он вырубил двигатель, и тишина ударила в уши громче любого рока. Стекло чуть запотело от моего дыхания. Я еще делала вид, что смотрю на лес, но его рука уже легла на мое колено — тяжелая, горячая, наглая. «Ну что, зайка, — прошептал он мне почти в губы, и я почувствовала запах кофе и табака, — воздух свежий, а у тебя трусики, кажется, уже мокрые…» Я охнула, когда его пальцы скользнули под юбку, грубо отодвигая кружево в сторону. Киска уже пульсировала от предвкушения, но я состроила обиженную гримасу: «В машине? Серьёзно? Хоть бы постель…» Он усмехнулся, наклонил спинку моего сиденья почти до упора и, прикусив мочку уха, выдохнул: «Заткнись и соси, принцесса. Будешь хорошо себя вести — кончу тебе в ротик, и никто не узнает». С этими словами он вытащил член — тугой, с блестящей головкой, и провел им по моим влажным губам. Я разозлилась на его хамство, но тело предательски дрогнуло. Шумно вздохнув, я накрыла его головку губами, чувствуя солоноватый вкус возбуждения. Он запустил пальцы мне в волосы, насаживая глубже на ствол, а другой рукой раздвинул мои ноги, вбиваясь в меня сзади пальцем. Я мычала, давясь слюной, пока он с рычанием трахал мой рот, вжимая бедра в сиденье. В салоне пахло сексом и разгоряченной кожей. «Давай, — хрипел он, ускоряясь, — возьми меня всю, до горла, я хочу кончить тебе на язык». Когда горячая струя ударила в нёбо, я проглотила все до капли, чувствуя унижение и дикий восторг от того, что этот грубый мудак так умело раздвигает мои границы.