Горячая мачеха умоляет пасынка кончить ей глубоко в анал после жёсткого трапа и минета
Пальцы, стёртые до кровавых мозолей о сталь заводского станка, грубо и жадно сжимают её тёплые, полные бёдра. Она на коленях, и её мокрый рот — моя награда за восьмичасовой ад. Я чувствую, как её язык, уставший, но покорный, очерчивает каждый напряжённый сантиметр моего ствола, пока я зарываюсь пальцами в её волосы. «Глубже, сука, давай», — хриплю я, чувствуя, как её слюна стекает по яйцам. Если она старается, если её горло сжимается на головке до дрожи, я опускаюсь ниже. Я раздвигаю её мокрые складки языком, и она стонет так, что вибрация проходит через мой рот прямо в член. На заводе никто не поймёт — мужики из моей смены считают, что лизать бабу ниже пояса — позор. Но они не видели, как после этого её клитор стоит твёрдым, налитым колом — как хуй нашего бригадира в день получки. Я переворачиваю её на бок, задирая её рабочую ногу себе на плечо. Мои шершавые ладони впиваются в её сочную ляжку, оставляя белые следы на смуглой коже. Когда я вхожу в её тугую задницу, она выгибается, впуская меня полностью. Каждый толчок — это сочный хлюпающий звук, смешанный с её сбитым дыханием. «Прими меня, вся моя», — рычу я, вбиваясь всё глубже, чувствуя, как её стенки пульсируют вокруг меня. Когда я взрываюсь, заливая её горячей спермой глубоко внутри, она кончает следом, сжимаясь на моём члене. Теперь — полторашка холодного пива, её разгорячённое тело рядом, и забытьё до заводского гудка.
