Горячая балерина впервые пробует жёсткий анал и грубый трах от опытного дефлоратора
Балет Чайковского — скука смертная, пока на сцене не появляется ОНА. Гибкая, как ивовый прут, в этой дурацкой пачке, но с голодным блеском в глазах. После спектакля, ещё дрожащая от адреналина, эта малышка Хелен вылавливает меня в гримёрке. "Сделай это", — шепчет, закусывая губу, и я чувствую, как под тканью пульсирует её возбуждение. Она припорхала ко мне, ещё пахнущая потом и лаком для волос, сбивчиво дыша. Я задираю её юбку, и эти тренированные, стальные бёдра сжимаются в предвкушении. Она мокрая, скользкая, жаркая — сценический пот смешался с её соком. Вхожу резко, без прелюдий, разрывая эту тонкую плёнку. Она вскрикивает, впиваясь ногтями мне в спину, но бёдрами подаётся навстречу, принимая всю глубину. Каждый толчок — это "ах" и "да", её лодыжки смыкаются у меня на пояснице. Я рычу, чувствуя, как её стены сжимаются в спазме. Но когда приходит финал, она шипит: "Не смей! Не в рот! Ни капли!" Приходится выскользнуть и кончить себе в кулак, струёй на её живот, прямо на туго натянутый трикотаж. Она довольно выдыхает, а я понимаю: эту стерву ещё придётся укрощать. Но её дрожь и этот влажный блеск в глазах стоят того, чтобы попробовать снова.
