Жирная мачеха умоляет о жестком анале — трахаю ее как последнюю шлюху до слез и криков
Она выскочила замуж за старого хрыча, даже не подозревая, что её киска подпишет пожизненный контракт на голодный паёк. Секс с ним — это жалкая пародия: три вялых тычка, и он уже храпит, а внутри всё горит, пульсирует, требует настоящего мяса. Пришлось искать утоление в телефоне, листая анкеты, пока её огромные, налитые дойки не вывалились из халатика прямо перед объективом. И тут — замерла. В дверях стоял пасынок. Не пошел в институт, зато отлично прочитал всё по её лицу: эту голодную, влажную мольбу в глазах. Он усмехнулся, шагнул ближе, и воздух между ними взорвался током. — Помочь, мачеха? — его голос, низкий, с хрипотцой, резанул по голым нервам. Она только кивнула, чувствуя, как трусики намокли от одной только мысли. Он не стал ждать — сорвал с неё халат, впился пальцами в соски, вырывая из горла хриплый стон. А потом вошёл. Сразу, глубоко, до упора, раздвигая её влажные, соскучившиеся стенки. Она заорала, вцепившись ногтями ему в спину, а он трахал её без передышки, как последнюю шлюху, вбивая член так, что слюна летела с её губ. — Нравится, сучка? Чувствуешь, какой у пасынка стояк? — рычал он, вколачиваясь в самую глубину. Она только подмахивала задницей, ловя ртом воздух, захлёбываясь от оргазма. Его запах — терпкий, мужской, солоноватый от пота — сводил с ума. Она слизывала его с его губ, с его шеи, чувствуя, как твёрдый ствол ходит внутри, растягивая её до предела. И когда он кончил, заливая её горячей спермой, она поняла: вот оно. Настоящее. Наконец-то.
