Русская лапуля умоляет отчима о жёстком анале и глубоком минете грязный инцест

Отчим присел на край её письменного стола, с хрустом сминая аккуратно разложенные тетрадки. Его взгляд — липкий, тяжелый — медленно полз по её строгой юбке, задерживаясь на краешке белых гольфов. «Ну-ка, покажи дневник, маленькая шалунья. Проверим, что ты там выучила на ночь глядя». Его голос звучит низко, с этой едва заметной хрипотцой, от которой у неё по спине бегут мурашки, а между ног становится влажно и горячо. Она покорно наклоняется, выставляя попку, обтянутую тканью школьной формы. Он грубо задирает юбку, оголяя кружево стрингов, уже мокрое от предвкушения. «Так, а теперь ответь мне, сладкая… сколько будет дважды два?» — шепчет он ей прямо в ухо, обжигая дыханием, пока его пальцы уже скользят по её промежности. Она лишь сдавленно стонет, изгибаясь в спине. «Неправильно, грязная девчонка. Значит, будешь наказана». Он разворачивает её, заставляя встать на колени перед его ширинкой. Член выскакивает упругим, солоновато-сладким ударом по губам. Она жадно открывает рот, принимая его до самой глотки, чувствуя, как головка упирается в нёбо, а слюна уже капает на грудь. Всхлипы и хлюпанье наполняют комнату. «Глубже, сучка, глотай меня целиком», — командует он, зарываясь пальцами ей в волосы. Затем резко разворачивает её раком, ставит локтями на ковёр. Задница вздёрнута, вся нараспашку. Он плюёт ей на анус, растирает смазку пальцем, входя одним, потом двумя. Она скулит от жгучей сладости вторжения. И вот он уже входит, растягивая тугой вход, заполняя целиком — глубоко, жестко, до самых яиц. С каждым толчком паркет под ними поскрипывает, а из её груди вырывается смесь боли и дикого удовольствия. «Терпи, крошка. Это твой единственный урок, который ты запомнишь мокрыми простынями до самого утра».