Сын перекрыл маме выход: знойный анал с мачехой, жадный минет перед свиданием и трах без тормозов
Мокрые пальцы скользят по бедру, замирая у края трусиков. Она уже накрасила губы, надушила запястья, но в глазах — голодный блеск охотницы, которой вдруг перекрыли кислород. Сын перегородил дверь. Широкие плечи, тяжелое дыхание, и этот взгляд — дерзкий, требовательный, с привкусом запрета. — Мам, ну куда ты? — шепчет он, проводя ладонью по ее пояснице, чувствуя, как она вздрагивает. — У меня есть кое-что получше любого любовника. Она пытается возразить, но слова застревают в горле, когда видит, как джинсы опадают вниз, открывая тугой, налитой кровью ствол. Головка уже блестит от смазки, пульсирует в такт ее бешеному сердцу. — Черт, какой же он у тебя... — выдыхает она, пальцами касаясь горячей кожи, ощущая, как член дергается от прикосновения. Он толкает ее на колени, запуская руку в волосы, заставляя раскрыть губы шире. Первый же глоток — глубокий, до рвотного рефлекса — срывает с ее губ сдавленный стон. Вкус соли, терпкий мускус и запах молодой кожи сводят с ума. Слюна течет по подбородку, по груди, пока он вбивается в рот, задавая ритм, от которого сжимается низ живота. — Да, мамочка, сосись жадно, ты же хотела члена? Получай, — хрипит он, сжимая ее затылок. Она мычит, втягивая его глубже, чувствуя, как яйца шлепают по подбородку. Ее пальцы уже сами расстегивают блузку, сжимают соски до боли, пока рот занят делом поважнее. На секунду он выходит, давая перевести дух, но лишь для того, чтобы опрокинуть ее на спину, раздвинуть ноги коленом и войти в горячую, скользкую киску одним толчком. Влажные хлюпающие звуки заполняют комнату, его бедра молотят между ее ног, а она выгибается, царапая спину, крича в голос, наслаждаясь тем, как он заливает ее спермой — густо, горячо, до последней капли.
