Мачеха заливает киску соками пока пасынок долбит её сочную толстую жопу глубоким агрессивным аналом
Дверь щёлкнула. Она даже не обернулась — стояла, выгнув спину, раздвинув ноги, и её зрелая, сочная жопа ходила ходуном перед кожаным диваном. Пальцы Сири сжимали подушку, а из горла вырывался тот самый влажный, глубокий стон, который слышен только когда муж трахает тебя в самое нутро. Но муж был на работе. А в дверях стоял пасынок. Пацан замер. И смотрел, как мачеха, не подозревая о зрителе, сжимает собственные сиськи, медленно проводя языком по губе. Её соски затвердели до боли, а киска блестела влагой, стекающей по внутренней стороне бедра. Она застонала громче, вбивая бёдра в воздух, и вот тогда заметила тень. — Среда же? — её голос дрогнул, но жопа продолжала вилять, привычно и нагло. Пиздюк ухмыльнулся. Скинул рюкзак. Мелкий, но с таким острым взглядом, что у Сири пересохло во рту. — Не, мам. Вторник. Она дёрнулась прикрыться, но он уже шагнул ближе и прошептал, почти касаясь губами её уха: — Молчать буду. Но за это подержусь за то, что ты сама сжимала. Его пальцы скользнули по её груди, и Сири выдохнула, чувствуя, как по животу разливается жар. Он сжал её соски, дёрнул, заставляя ахнуть, а второй рукой уже гладил её промежность, размазывая её же сок. Она попыталась возразить, но он надавил на клитор, и слова превратились в скулёж. — Тише, мам. Сейчас я тебе покажу, чем отличается среда от вторника. Он развернул её, нагнул лицом в диван, и вошёл резко, сразу в тугое, горячее очко. Сири взвизгнула, впиваясь ногтями в кожу, а он вколачивался, тяжело дыша и шепча ей в затылок: «Нравится, когда мелкий трахает? Нравится, сука?» Под звуки шлепков и её сдавленные всхлипы он ускорялся, сжимая её бёдра до красных отметин. Кончил глубоко, с рыком, и рухнул на неё, чувствуя, как её киска пульсирует в ответ от оргазма, который она так долго сдерживала.
