Мачеха решила: пока пасынок лижет киску, взрослый любовник жестко трахает её в анал — двойное удовольствие
В дверь постучали ровно в тот момент, когда Семён, облизнув пересохшие губы, выдыхал в экран телефона последние буквы объявления. «Живу один, готов отлизать киску, могу стать куни-рабом, люблю се…» — палец завис над экраном, но договорить ему не дали. На пороге стояла она. Марианна. Майор центра «Э». И глядела так, будто уже знала, как именно будет трахать его мозг и язык. — Я по объявлению, — бросила она, стягивая китель и швыряя его прямо на грязный пол. — Чё, принцессу в дверях держать будешь, извращуга? Она вошла, и студия тут же наполнилась запахом её разгорячённого тела и сладковатым парфюмом. Семён попятился, чувствуя, как член наливается кровью от одной только мысли, что эта властная сука в погонах сейчас будет командовать его ртом. Марианна не тратила время на пустые разговоры. — Таджики есть? — спросила она, расстёгивая ремень на форменных брюках. — Н-нет, — выдавил он, глотая слюну. Майорша довольно усмехнулась, и в следующую секунду его мир перевернулся. Подсечка — и он уже на спине, а над лицом нависает её гладкая, выбритая до блеска промежность. Пахло от неё остро, возбуждающе, мокро. Она села ему на лицо, придавив бёдрами уши, и наклонилась вперёд, сверкнув глазами. — Хеллоу, — произнесла она с издевкой. — Чтобы я знала, не шпион ли ты английский. А теперь, мальчик, покажи, на что способен твой язык. Лижи. Семён не смел ослушаться. Он впился ртом в её горячую, сочную плоть, проводя языком от входа до клитора, чувствуя, как она вздрагивает и постанывает сверху. Марианна задышала чаще, вцепилась ему в волосы и начала двигать бёдрами, насаживаясь на его рот грубо и жадно. Она кончила быстро — сильно, сотрясаясь, выгнув спину и сжав бёдрами его голову так, что в ушах зазвенело. — Неплохо, — выдохнула она, слезая с него и поправляя форму. — Служба ждёт. Но Семён, ещё мокрый от её соков, осмелел. Он привстал на колени, глядя на неё снизу вверх с мольбой и стояком, который распирал ширинку. — А может… поебёмся? — спросил он, сглатывая. Марианна обернулась у двери, и в её глазах мелькнула та самая знакомая ему хищная искра. — А может, тебе ухо отрезать? —
