Жадная мачеха сосет член отчима, пока муж на работе
Вечер только начинается, а воздух уже плавится от напряжения. Дарла, в обтягивающем платье, купленном дядей, чувствует, как ткань скользит по разгоряченной коже. Она проводит ладонью по бедру, медленно, смакуя момент, ловя два хищных взгляда. Отчим Эрик сжимает челюсть, пальцы нервно барабанят по столу, но глаза уже прикованы к изгибу её талии. А дядя Гас... Гас подходит вплотную, почти касаясь губами её уха. Его дыхание обжигает, а шёпот — низкий, бархатистый, с металлическими нотками собственничества: «Ты ведь знаешь, детка, я не просто так тратил на тебя деньги. Каждый подарок — это аванс». Дарла чувствует, как между ног становится влажно от этой дерзости. Она опускается на колени, не сводя глаз с дяди. Пальцы расстегивают ширинку, и когда тугой, налитой член выскальзывает наружу, она обхватывает его губами. Вкус соли и мужского возбуждения. Язык скользит по головке, нажимая на узелок, втягивая его глубже, пока он не упирается в горло. Звуки влажных, хлюпающих засасываний разрывают тишину комнаты. Гас запускает руку ей в волосы, сжимает пряди, насаживая на себя сильнее, заставляя её брать глубже, до слёз. «Вот так, сучка, благодари. Ты всегда умела делать это лучше всего». Рикки, до этого только наблюдавший, уже не может сдерживаться. Его рука скользит вниз по собственному паху, сжимая набухшую плоть через джинсы. Он расстегивает пуговицу, выпуская член наружу. Он смотрит на неё сверху вниз — мокрые от слюны губы, раскрасневшиеся щеки, влажный блеск на подбородке. Дарла ловит его взгляд, чувствуя двойное давление. Из её горла вырывается приглушённый стон, вибрация проходит по стволу дяди, заставляя его выгнуться. Она слегка отстраняется, проводя языком по всей длине, от основания до головки, и, глядя прямо на Рикки, влажно произносит: «Подойди. Я хочу вас обоих. Хочу чувствовать, как вы наполняете меня с двух сторон». И когда его член оказывается у её губ, она с жадностью берёт его в рот, чередуя с дядей, пока комната не наполняется влажными, хриплыми стонами и запахом разгорячённой похоти.
