Сочная мачеха жадно глотает член пасынка в гостиничном номере пока никто не видит

Она прикусила губу, когда его пальцы скользнули по внутренней стороне бедра, оставляя за собой мурашки. Этот наглый мальчишка, пасынок, знал, что делает. В гостиничном номере, пахнущем лавандой и запретным желанием, она уже не могла притворяться строгой мачехой. «Только попробуй остановиться», — прошептала она, когда его рот накрыл её сосок, заставляя выгнуть спину от сладкой вспышки. Её пальцы впились в его волосы, прижимая голову ниже. Он спустился ниже, губами прокладывая влажную дорожку к самому жаркому месту. Она раскрылась перед ним, как цветок, чувствуя, как его язык дразняще водит по клитору. «Чёрт, да, вот так», — выдохнула она, сжимая простыни, пока его пальцы скользили внутрь её влажного, уже готового к нему лона. Стон вырвался из её горла, когда он вошёл — глубоко, жадно, до самого конца. Она кусала его плечо, чувствуя, как каждый толчок отдаётся внизу живота пьянящей волной. Движения становились быстрее, жарче, мокрее. Слюна текла по подбородку, когда она шептала ему на ухо грязные поощрения, пока он трахал её так, что стены, казалось, дрожали. Она кончила с криком, вцепившись в его спину ногтями, и почувствовала, как он изливается в неё, горячим и щедрым потоком. Наконец, обессиленные, они замерли в мокрой, спутанной простыне, и она поняла — это только начало.