Сводный брат выебал зрелую докторшу-психолога, а затем трахнул свою мать в анал

Алексис Мэлоун, с утренней чашкой кофе в руке, застыла, услышав подозрительное дыхание. В стене, прямо за её туалетным столиком, зияла свежая дырка. А за ней — бегающий, маслянистый глаз её пасынка-подростка. Злость обожгла низ живота. Она не стала кричать — просто схватила мелкого за шкирку, как нашкодившего щенка, и потащила к психологине Кензи Лав. — Доктор, вправьте ему мозги! — выплюнула Алексис, прожигая сына взглядом. — Этот извращенец дрочит на меня через дыру в стене! Кензи лишь лениво облизнула губы, поправила очки и усмехнулась. Вместо того, чтобы отчитать парня, она скомандовала: — Раздевайтесь. Оба. Снимите с себя всю эту ложь и одежду. Это единственный способ разрешить семейный конфликт. Сердце Алексис пропустило удар, когда она увидела, как Кензи стягивает с себя кружевные трусы. Но когда пасынок шагнул вперед, с оглушительным стуком уронив на пол джинсы, и она увидела его член — длинный, толстый, налитой кровью, — она поняла: игры кончились. Парень сжал грудь мачехи, впиваясь пальцами в набухший сосок. Алексис выгнулась, застонав сквозь зубы. Его ладонь тут же нырнула и к промежности психологини, размазывая её смазку. — За себя и за папку! — прорычал он, врываясь в Кензи с такой силой, что та вскрикнула. Влажные шлепки и всхлипы заполнили кабинет. Затем он переключился на мачеху. Она уже сама раздвинула ноги, блестящие и влажные. Он вошел в неё одним яростным толчком, до упора, заставляя её забыть, кто она и где. Она чувствовала, как его яйца хлопают по её клитору с каждым ударом. Алексис хватала ртом воздух, кусая губы, пока он трахал её со словами мести, пока её тело не взорвалось в конвульсиях, выкрикивая его имя.